Когда захлопнулась дверь, Марк запоздало вспомнил о Веронике. Вспомнил и забыл. Рита надвинулась вплотную. За спиной у нее дрожало пламя свечей. В воздухе пахло все тем же непостижимым ощущением тайны. Думая, что раскрывает ее, Марк стиснул Риту в объятиях, поднял на руки. Ворс ковра непроходимой порослью опутал ноги. Они упали. Он тянул ее к себе, но Рита помнила очередность. Сначала - одежда, потом все остальное. Пальцы ее умело скользили по пуговицам. Легонький вязаный пуловер взметнулся вверх, родив трескучую молнию. Следуя ее примеру, он с той же стремительностью избавился от своей рубахи. Черт его знает почему, но они спешили. Вернее, спешила она, а он старался не отставать. Шуршала ткань, одежда немилосердно разлеталась по всем углам. Марк все еще чего-то ждал. Он не верил, что придет только плотское. Так юноша отсчитывает годы, подмечая, что главное еще впереди. Черту зрелости чаще всего переступают неожиданно, и также неожиданно является страшное осмысление того факта, что главное успело перекочевать с востока на запад, оказавшись далеко за кормой. До самого последнего момента Марк все еще верил в чудо. Но чуда не произошло. Грудки ее мерно подрагивали, она раскачивалась на нем, с хрипом дыша, порой кусая его в губы. Все было до банального просто. Рыболовный крючок пронзил червя, червь извивался в судорогах. И финиш тоже ничем не удивил. Простреленная сладким огнем, она рухнула на него. Какое-то время было душно и жарко. Чуть шевелясь в такт словам, она шутливо продекламировала.

- Когда мы едины, мы - непобедимы!.. - язык девушки лизнул его в ухо. - Правда, милый?

Марк осторожно высвободился из-под гладкого, лоснящегося молодым потом тела и поднялся.

- Все было чудесно. Ты сказочная девушка...

Слова произносил не он, - кто-то другой. Этот другой всегда приходил на выручку в трудный момент. Пытался помочь он и сейчас. Но более всего на свете Марку хотелось одеться и, не теряя времени, выскочить за порог. Однако вместо этого, подчиняясь многомудрому совету своего двойника, он прошелся по ворсу ковра, с наигранным любопытством коснулся китайских, а может быть, японских штор.