Воспользовавшись подходящей минутой, Вероника поцеловала его в щеку, а чуть позже в губы, поптутно подразнила язычком впрочем весьма осторожно. Все вместе двинулись обратно. Параллельно их маршруту шагала еще одна ликующая компания. Там тискали и обнимали тех троих. Все были счастливы и довольны, и, держа оживленно щебечущую Веронику под локоток, Марк чувствовал недоумение и досаду. Вероятно, судьи были правы. Он был каким-то не таким. Трудно предполагать, что все не правы. Значит, не прав он. Даже сейчас никто не слышал того, что слышал он. Мутное его "отсутствие" коллеги принимали за переутомление. Он мог бы, наверное, попытаться рассказать им о ГОЛОСЕ, но навряд ли нашлись бы подходящие слова, а для слов подходящие уши. Да он и сам не в состоянии был четко определить, голос это или что-то иное. Слыша ЗОВ, он не знал о нем по сути ничего. Таким образом реакцию коллег нетрудно было представить. Галлюцинации, бред и прочие сопутствующие термины...

Пару дней назад он позвонил Лиле и попробовал что-то объяснить ей. Он забыл, что она от него ушла. Лиля ему напомнила.

***

Что же это все-таки было?..

Человеческий голос, иглой проколовший бумажную тишину? Нечто томное, из заповедных, прилетающих из ниоткуда настроений? Колокольчик в буранной степи? Или вздох умирающего ветра?..

Марк не знал нужных определений. Их не существовало в человеческом языке. Замечательно описывают боль, еще лучше ярость. Но едва доходят до музыки, до любви, как получается скука. По-видимому, иное требует иных кистей, иной палитры, может быть, алфавита из ста восьмидесяти букв, звучания, способного подняться выше и ниже слышимого. Запах скисшего пива напоминает сыр, а запах сыра напоминает скисшее пиво. Попробуйте описать и то и другое, не прибегая к спасательным аналогиям. Нечто подобное происходило и с Марком. Внезапно подскакивало давление, кровь начинала бурлить. Жар звезд проникал под кожу, и, испытывая жгучее томление, сам не зная почему, Марк подходил к окну.